Служение графа Остермана. После Анны Ионановны


    По смерти Анны Иоанновны явилась на непродолжительное время новая государыня - Анна Леопольдовна. Остерман на всякий случай по старой привычке вновь "сделался больным". Сам Бирон, надеявшийся удержаться у власти, не без сарказма писал русскому посланнику в Варшаву: "Остерман лежит и во все время один только раз брился, жалуется на боль в ушах, обвязал себе лицо и голову..." Но болезнь эта продлилась недолго. Как только Бирона отправили в ссылку, Остерман "выздоровел" и опять стал фактически главой правительства, получив еще и высший морской чин - генерал-адмирала. В 1741 г. он принимал персидское посольство, которое намеревалось встретиться и с цесаревной Елизаветой. Остерман помешал этому. Тогда-то дочь Петра в ярости велела передать влиятельному министру: "Он забывает, кто я и кто он сам - писец, ставший министром благодаря милости моего отца. Он может быть уверен, что ему ничего не будет прощено". Возможно, в этом эпизоде Остерман и совершил свою главную роковую ошибку, а так - кто знает? - правил бы он и при Елизавете...
    В 1741 г. 25 ноября, ночью, Елизавета облачилась в кирасу поверх платья, только без шлема, и с крестом в руке вместо копья явилась в казармы Преображенского полка, где ее уже ждали верные гвардейцы. Она произнесла всего лишь несколько фраз: "Клянусь умереть за вас, клянетесь ли и вы умереть за меня?" Получив утвердительный ответ, она повела их в Зимний дворец, без сопротивления проникла в спальню правительницы Анны Леопольдовны и со словами: "Пора вставать, сестрица!" - собственноручно арестовала ее. В ту же ночь был взят под стражу и граф Остерман, сильно помятый солдатами при аресте. Историк Д. Бантыш-Каменский писал: "Солдаты, стащив тогда графа с носилок, положили его на плаху, к которой приблизился палач и, расстегнув воротник рубашки и шлафрока его, оголил шею. Все сие не более минуты продолжалось, как объявили графу Остерману, что императрица переменила смертную казнь его на вечное в Березов заточение. Солдаты подняли тогда графа и посадили снова на носилки. В то время потребовал он, чтобы ему подали парик его и колпак; надел их на голову и застегнул воротник у рубашки и шлафрока, не показав ни малейшей в лице перемены. Великий человек всегда, даже и в несчастье, является великим! В следующий день граф Остерман, мучимый сильной подагрой, отправлен был из Петропавловской крепости в Сибирь. Последние его слова состояли в покорнейшей просьбе, чтобы императрица не оставила милостивым и великодушным покровительством его детей".
    Следует заметить, что дети его действительно не были "оставлены милостью": старший сын, Федор Андреевич, дослужился до генерал-поручика, стал тайным советником, сенатором, а младший, граф Иван Андреевич, поднялся еще выше, занимал в будущем пост канцлера России. Сам же Андрей Иванович Остерман, один из искуснейших дипломатов Российского государства, в 1747 г. окончил жизнь в том же Березове, куда когда-то с его помощью был сослан другой сподвижник Петра - Александр Меншиков.




Copyright 2008. При использовании материалов для всех интернет проектов обязательна доступная к индексации активная гиперссылка на grimjim.com.ua