Служение графа Остермана. По скользкой дороге


    В 1723 г. Остерман стал сенатором, потом заменил Шафи-рова на посту второго лица в дипломатическом ведомстве. Петр I поручил ему реорганизовать Коллегию иностранных дел. Остерман рьяно взялся за дело, составив проект нового штата канцелярии и обновив регламент. Его проект-записка, названная "К сочинению и определению канцелярии Коллегии иностранных дел предложение", - один из лучших документов того времени, который изучался и использовался на протяжении всего XVIII в. Петр I отдавал должное уму и прозорливости Остермана, отмечал, что он лучше других министров знает истинную пользу Российского государства. А вот еще одно свидетельство генерала Манштейна, показывающее "осторожную премудрость" барона: "Он никогда не принимал ни малейшего подарка от иностранных дворов, не получив прежде на то позволения от своего двора. С другой стороны, имел чрезвычайную недоверчивость и простирал часто слишком далеко свои подозрения; не мог терпеть никого выше себя, также равного, разве несведущего, и когда коллеги его в Кабинете не были им довольны; он во всем хотел быть главным, а чтобы прочие соглашались только с ним и подписывали. В затруднительных делах государственных, когда, по занимаемому им месту, следовало ему дать свое мнение, он притворялся больным, опасаясь учинить что-либо для себя предосудительное, и посредством такой политики удержался при шести разных правительствах. Дипломатические бумаги Остермана показывают его изощренный ум, умение учесть, взвесить все обстоятельства дела, предусмотреть все негативные последствия политических поступков. Также любопытно и то, что он никогда не подписывался титулом барона и графа, а всегда просто: "Андрей Остерман". Как для руководителя внешней политики, для него было характерно развитое чувство равновесия, расчетливость и, главное, стремление оставить России поле для дипломатического маневра, а соответственно -для самостоятельной политики.
    Со смертью Петра в России начался нескончаемый передел власти, продолжавшийся почти весь XVIII в. По словам Ключевского, "все наиболее влиятельные люди, в руках которых очутились судьбы России... начали дурачиться над Россией тотчас по смерти преобразователя". Генерал-прокурор Ягу-жинский у гроба императора громко жаловался на своего обидчика князя Меншикова, сама Екатерина всего через несколько недель после похорон вдруг устроила в Петербурге громкий салют - подшутила над столицей в честь 1 апреля; барон Остерман сцепился с тем же Меншиковым в придворной интриге, по-всячески обзывая друг друга. Меншиков пригрозил барону Сибирью, а тот, разгорячившись, ответил, что сослать его князю не под силу, а вот он вполне доведет его до четвертования, чего он, князь, вполне и заслуживает... Но за ссорами и интригами Остерман все же не забывал и о деле. Превратившись в одну из ключевых фигур российской внешней политики, Остерман, по отзывам современников, трудился денно и нощно, в будни и праздники, отличаясь фантастической работоспособностью.
    "Граф Остерман был, без сомнения, в свое время один из величайших министров Европы. Он совершенно знал пользы всех держав; имел способность обнимать все одним взором и, одарен будучи от природы редким умом, соединял с оным примерное трудолюбие, проворство и бескорыстие".
Генерал X. Г. Манштейн




Copyright 2008. При использовании материалов для всех интернет проектов обязательна доступная к индексации активная гиперссылка на grimjim.com.ua